Катарсическая «Анна Каренина»

Хореографические постановки Бориса Эйфмана сродни хорошей симфонической музыке: отсутствие вербального языка  заставляет проникать сразу в суть вещей, в прямом смысле без лишних слов. А программность и связь с литературным первоисточником вызывают в сознании образы, которые давно уже превратились в самостоятельные символы.  Киевляне имели возможность убедиться в этом на спектакле «Анна Каренина», показанном Театром балета Бориса Эйфмана на сцене Национальной оперы Украины.

Балетная труппа Бориса Эйфмана во время репетиции в Киеве

Эйфмановская «Каренина» провела зрителей по самым тёмным и глубоким подвалам души героини романа Толстого. Умышленно отказавшись от побочных линий, режиссёр аккумулировал  всё колоссальное напряжение книги в драме Анны, Каренина и Вронского. Выверенность балетных движений не давала пробраться на сцену ни единому намёку на фальш, наигранность того, что переживают главные герои. Конечно, это не было бы возможным без совершенства  и, отсюда, лёгкости балетной техники, а также недюжинного актёрского таланта, которым обладает каждый солист труппы Эйфмана. 

Артисты балета на репетиции

Многочисленные сложнейшие поддержки и захватывающие дух па образовали свой язык, способный выразить абсолютно всё. Каждый жест, будь то судорожные поцелуи рук Анны мужем или параллелизм полуночных конвульсий Вронского и Анны, не выдерживающих разлуки, вскрывал новую грань человеческого страдания, которым пропитан текст Толстого.

Солисты Театра Бориса Эйфмана Олег Марков, Мария Абашова и Нина Змиевец

В стремительном развёртывании сквозной драматургии за каких-то пару часов была показана трагедия, в которой,  по сути, никто не виноват. Потому что она поразила «несчастную по-своему» семью как тяжёлая болезнь, которая раз и навсегда меняет жизнь самого больного и тех, кто его любит. Она просто случилась. Трагедия измены, крушения брака и материнства, падения в пропасть обезумевшего от страсти подсознания. Здесь не действуют категории «хорошо», «плохо», «прилично», «аморально»  – привычные ориентиры разлетелись вместе с осколками в одночасье рухнувшего семейного мира. 

В трактовке Эйфмана каким-то пронизывающе трагичным предстал образ Каренина (Олег Марков). 

Исполнитель партии Каренина Олег Марков

Примерный семьянин, любящий муж и заботливый отец, он сталкивается с постигшим его горем полностью безоружным. Ведь в его жизненном сценарии не значилось главы, в которой не было бы Анны. Всё было складно и понятно, и вдруг наступили хаос и мрак. И после всех событий он-то обречён жить дальше. Не это ли самый тяжкий крест?..

На фоне Каренина Вронский в исполнении Сергея Волобуева (второй вечер – Олег Габышев) оказался более «плоским». Но в этом есть своя логика: как некий химический элемент, взаимодействие которого с другими элементами неминуемо ведёт к взрыву, этот образ требует таких характеристик, как чистота и эталонность. 

Исполнитель партии Вронского Сергей Волобуев

Анна в версии Марии Абашовой (во второй вечер главную роль исполняла Нина Змиевец) прошла путь от «обычной» жены до женщины, смертельно запутавшейся в сетях сексуальной зависимости от мужчины. Центр тяжести её психики неумолимо смещался от сознания к подсознанию, окончательно потеряв равновесия под действием опиума. От сцены наркотических видений Анны было по-настоящему жутко: обнажённая (в телесном трико) героиня медленно пролазит под столиком, на котором стоял сосуд с морфием. Здесь эротизм — синоним фатальной подневольности, а нагота — оголенность надломленной психики.На сцене появляется двойник Анны, потом ещё один, за ним ещё и ещё. И так  Анну окружает толпа нагих фигур-призраков, которые кружат её в своём вихре, а она лишь безвольно отдаётся своим галлюцинациям, рискуя в любой момент окончательно вылететь из реальности. Только появление Вронского на время успокаивает Анну. Он берёт её на руки, и она практически зависает в воздухе. Любимый – её единственная связь с ускользающим миром...
Самоубийство Анны показано как то, к чему всё шло с самого начало, а потому происходит оно быстро и решительно. В момент падения с перрона зал ослепляет ряд направленных прямо на него прожекторов. Вспышка, закончившая мучительный путь в никуда. Анна не смогла справиться с тьмой, поселившейся у неё внутри. Поэтому единственная возможность освободиться и вернуть себе божественный свет – уйти навсегда.

За кулисами. После спектакля

Перед приездом в Киев Борис Эйфман выразил надежду, что киевская публика как и прежде способна переживать от соприкосновения с искусством истинный катарсис. Можно с уверенностью сказать, что надежды как великого режиссёра-хореографа, так и самой публики были полностью оправданы.

Знаменитый эйфмановский кордебалет

Олег Марков (Каренин), Мария Абашова (Анна), Борис Эйфман, Сергей Волобуев (Вронский)

Моё интервью с Борисом Эйфманом: http://zn.ua/CULTURE/horeograf_boris_eyfman_lev_tolstoy_namnogo_operedil_freyda,_issleduya_psihiku_zhenschiny-97450.html

http://teatre.com.ua/modern/peterburzhskaja-anna-karenyna-vkyeve/

Фрагменты балета "Анна Каренина": http://www.youtube.com/watch?v=RdloImTd4bA&feature=related --

Молчаливая женщина

Вы когда-нибудь замечали вокруг себя молчаливых женщин? На первый взгляд они такие же, как и все: ходят на работу, пьют кофе и красят губы. Они могут быть вполне даже улыбчивыми и приветливыми, и поступки их часто отличаются какой-то нездешней добротой. Но кое-что их всё же отличает: неотступное ощущение, что вся их жизнь загнана глубоко внутрь и почти не выходит на поверхность. Поэтому эти женщины молчат. То есть они общаются ровно столько, сколько требуют от них внешние обстоятельства. Но что-то очень важное, слова, раздирающие их души, больше не срываются с их уст. Они застревают где-то между грудью и горлом.

Теперь я знаю, кто эти женщины. Это вдовы любви. В их жизни была любовь, которая освещала собой каждый день их существования. И вдруг её не стало. Не потому, что кто-то умер. Все живы и даже более-менее здоровы. Случилось нечто другое, что сделало их вдовами и заставило замолчать. У мужчин всё по-другому. Большинство  из них не могут овдоветь от любви. Пережив любовную трагедию, они спиваются, подсаживаются на наркотики, женятся чтобы жениться или пускают себе пулю в лоб. Женщины, как правило, не могут себе позволить спиться или покончить с собой, так как традиционно они скованы тяжёлыми путами обязательств. Перед семьёй, друзьями. Так они и живут, день за днём переживая в себе похороны любви, которые никак не перейдут хотя бы в поминки.

Если у женщины действительно была любовь, она больше никогда не приспособится к миру, где люди «встречаются», становятся «девушками» и «парнями» и совершают другие странные ритуалы, которые почему-то называют «отношениями». Мир без любви лишён всякого смысла. Конечно, есть близкие люди, благодаря которым потоки любви продолжают циркулировать. Но это другое. Без любви к мужчине и любви мужчины женщина погибает и становится молчаливой. Никто не слышит от неё жалобы или рыданий. Всё происходит внутри. И только напряжённые, словно сведенные судорогой руки и сжатые от боли веки иногда выдают случайным знакомым её внутреннюю смерть.

Сильная слабость

«Yo, girl! I flew in from Thailand to Kiev last night. Where/when is the party?”. Подобные сообщения на разных языках приходят мне постоянно. Увидев меня даже раз в жизни, многие люди решают, что я не вылажу из тусовок и ночных клубов. Дошло уже до того, что путешественники из других стран, снова попав в Киев, первым делом пишут той самой girl, которая поменялась одеждой с парнем из Сан-Франциско в одном из киевских баров, подсадила дизайнера из Нью-Йорка на симфонии Шостаковича и заставила компанию норвежцев играть на балалайке.

Очевидно, подобный образ меня сложился вследствие реальных причин. Но каждый раз я не перестаю удивляться этому. Я же вся такая достоевско-вагнеровская, занимаюсь наукой и ем морковку. Почему же я постоянно слышу фразы вроде «Ещё ни разу не было так, чтобы я тебе позвонил, а ты где-то не тусила»? Проанализировав сложившуюся ситуацию, я пришла к следующему выводу: люди, которые знают меня как заядлую тусовщицу, познакомились со мной, когда мне было очень плохо. Именно в такие периоды я надеваю на себя маску человека, который живёт сегодняшним днём и веселится так, чтобы завтра не жалко было умереть. Так что если вы снова видите меня на нескольких вечеринках за одну ночь – смело звоните Валентино Гаравани и заказывайте ему гроб для меня. 

Я думаю, это довольно типичная картина. Нормальному человеку клубно-вечериночное perpetuum mobile надоедает максимум за месяц, особенно если этот самый человек относится к эксклюзивной для нашего времени категории людей, не сидящих на наркоте. Ведь на самом деле всё это ужасно неинтересно. Одни и те же лица, эмоции, запахи и вкусы, гул в ушах, прокуренные волосы и одежда, хмурое солнце, от которого нервно щуришься, под утро открывая дверь в реальный мир, усталость в теле и усталость в мыслях, беспамятные провалы в сон, пробуждения сразу в бессмысленный день и – знаете, что самое глупое? – ощущение, что лучше-то особо не стало. И ты думаешь, что, наверное, надо тусить ещё больше, что просто чувства и мысли ещё не полностью растворились в гулкой темноте. И это продолжается и продолжается, а ты всё думаешь: «Как же это невыносимо скучно!..». Так и возникают  бесконечное веселье с балалайками, переодеваниями и прочими приключениями. Только вот, как правило, по-настоящему весело бывает всем, кроме короля/королевы вечеринок.

Зачем это нужно? Всё просто: когда нам плохо, мы пытаемся ухватиться за жизнь, как только можем. Показать себе и всем окружающим, что жизнь продолжается, и жизнь эта ещё какая яркая и крутая. Мы бросаемся делать то, что на самом деле совершаем не так уж и рьяно, когда пребываем в нормальном состоянии. Круглосуточно пишем диссертации, начинаем учить азиатские языки и заниматься африканскими танцами, делаем дикие причёски, изображаем пафосную любовь с первой подвернувшейся под руку нелепостью. Нам кажется, что чем более бурную и красочную жизнь мы сейчас разыграем, тем быстрее мы придём в себя. Особый акцент делается на самые простые и потому наиболее заметные голодной публике аспекты сценария "У меня всё в порядке". А если по каким-то причинам играть в эту игру не получается – то вот он, конец. Нет сил несколько дней подряд нестись с вечеринки не вечеринки? Всё, срочно везите меня в сервисный центр для тусовщиков, я поломалась. Не тянет на секс ради секса? О ужас, это же сбой в программе и теперь я больше никогда никого не захочу! Но постойте, неужели жизнь, к которой необходимо возвращаться – это только клубы и случайный секс? К счастью, нет. По крайней мере, для меня. Если уж начистоту, то в клубы я хожу ради хорошей музыки, а действительно качественные в этом плане вечеринки бывают не так уж часто. А в случайном сексе я и вовсе не эксперт: мои попытки поиметь (пардон за каламбур) подобный опыт неизменно превращаются в уморительные басни с моралью о не вовремя обнаружившемся переизбытке мозгов и прочного воспитания. Так что в стремлении «жить полной жизнью» важно определить, что значит жизнь конкретно для тебя, а не для твоих случайных знакомых или для наркоторговцев и производителей алкоголя, так сладостно навязывающих нам «продвинутые» модели моральных идеалов.

Жизнь иногда требует от нас быть слабыми. И наша мудрость и сила состоят в том, чтобы на время поддаться этому требованию. Не просаживать своё здоровье и время в попытках симулировать «полнокровную жизнь», а честно признаться: да, мне хреново. Да, мне нужна поддержка. И не терять сознание на прокуренном танцполе, а пить чай с мелиссой и мёдом. Заставлять себя засыпать и просыпаться в СВОЕЙ постели с детской наволочкой с кроликами. Не вляпываться с разгону в новую «историю», а встречаться с друзьями и гулять с ними на природе. Жизнь оставляет на нашей коже тонкие шрамы неправильных решений. Этого более чем достаточно, чтобы простить себя за неверный выбор и идти вперёд, оставив за бортом всё то, что тянуло нас вниз. Не надо изображать силу и радость. Подделки всегда остаются лишь подделками. 

Золото Рейна

Рихард Вагнер в своё время обратился к скандинавским сагам, чтобы написать свою божественную в разных смыслах тетралогию «Кольцо нибелунга». Говорят, нужно быть гением, чтобы более-менее внятно пересказать сюжет хитросплетённой легенды о похищении золота Рейна, охваченных вполне человеческими страстями и страхами богах, любви и предательстве и вселенских сумерках в конце. По сравнению со всем этим какой-нибудь фон Триер всегда будет всего лишь нервно курить план в конюшне – что он, похоже, и делает. Я не берусь пересказать фабулу «Кольца». Моему самолюбию достаточно того, что я помню имена всех валькирий. Но один мотив вагнеровского опуса всегда интересовал меня больше всего. Это мотив отречения от любви ради обладания кольцом, выкованным из золота Рейна, а значит – ради обладания власти над миром.

Скажу вам откровенно, я считаю, что эта идея – полный бред. Нет, для злобного нибелунга Альбериха, которому любовь и так особо не светила, это, разумеется, вполне разумный выход. Проклясть любовь, украсть у дочерей Рейна золото в упоительном предвкушении того, как он сейчас поимеет весь мир, ведь никто в нём его не любит – карлик был не так уж и глуп. Но ведь это легенда. А что в реальной жизни? Может ли что-то стоить того, чтобы навсегда отказаться от любви? Отказаться от параллельного прочтения новых книг, утреннего секса, собственного языка, состоящего из непонятных ни для кого больше ласкательных имён, общего рецепта итальянской пасты, «того самого места» в городе… Чёрт возьми, всё золото мира и вся власть над ним – это в лучшем случае лишь ничтожная попытка компенсации. Компенсации отсутствия любви. Может, поэтому на нашей планете так много денег и так мало человеческого тепла. И разрыв этот всё увеличивается. Уже сейчас после первого  же любовного поражения или даже вовсе без этого  многие люди говорят себе «Ну и фиг с ним.  Зачем тратить силы и время на эти глупости? Буду рубить бабло». Те, кому это удаётся, получают хотя бы свою законную компенсацию в виде шикарных тачек, тяжёлых наркотиков и дорогих шлюх. Остальные заводят семьи с себе подобными неудачниками, венчаются, чтобы даже «там» им поставили "галочку" за выполнение всех формальностей, употребляют наркотики полегче, рожают детей, заводят таких же себе подобных любовников – словом, ведут самую обычную жизнь. Забавно, но и «короли мира», и «серая масса» очень часто оказываются совершенно одним и тем же. Нибелунгами, детьми тумана, которые отреклись от любви. Из лени или страха неудачи – это детали. 

Но страшнее всего, когда мысли об отречении от любви посещают людей, пылко жаждущих любить. Когда наступает закат веры в чистоту, верность, искренность. И, да простит меня Брунгильда, в саму любовь. Когда в объятую огнём Валгаллы Землю врезается Меланхолия…  Тогда на кон поставлены не золото и власть. Ставки повыше: человеческая жизнь. Останетесь вместе – гибель. Расстанетесь – гибель. Вот тут-то и приходит понимание, что единственная возможность выжить – это отречение от любви. Отречься и разорвать мучительное кольцо ожиданий, что страдания закончатся выпрошенной ночами остановкой уставшего сердца или смертельной дозой снотворного. Освободиться от копья предательства, чьё ржавое остриё застряло в душе. Не любишь – значит, не боишься. Не боишься – значит, не страдаешь. Не страдаешь – значит, живёшь счастливо. Вот и вся формула. Но как быть с теми, для кого жизнеопредляющей является формула «Не любишь – значит, не живёшь»?

Кстати, у Вагнера всё закончилось плохо. Отречение от любви, ставшее импульсом ко всей этой запутанной истории, привело к гибели богов и полному краху всех и вся. Я же говорю: слабенькая идея. Сгодится разве что как лишний повод надеть вечернее платье и сходить в Оперу. А мы ведь не боги. Прорвёмся.

Котик и лось

Я всегда тайно завидовала людям, которые умеют обижаться. Они настоящие молодцы. Их отношения с людьми отмечены знаком простоты, которой так не хватает мне. Вот рассудите сами: кто-то из ваших близких спорол лажу, вы обижаетесь, сигнализируете об этом надутыми губками, битьём посуды или трёхдневным запоем,  споровший лажу, если вы ему хоть немного небезразличны, реагирует на сигнал и разворачивает кампанию под лозунгом «Прости меня, я больше не буду». То есть покупает цветы, устраивает романтический вечер, дарит бриллианты или набор крутых отвёрток, красиво раскаивается и просит, просит, просит прощения. Какая стройная и логичная ситуация. Прелесть просто. И главное, лажа исчерпана и все стороны довольны. 

Меня же природа геном обиды не наградила. Я с детства не понимала смысла вопроса «Ты что, обиделась?». Что это значит? Как это вообще: обижаться? Демонстрировать  униженное достоинство с целью разжиться лишней плиткой шоколада? Фи. Надеяться, что, не отвечая на телефонные звонки, я улучшу отношение к себе и меня станут больше ценить? Сомнительная тактика. Поэтому мой фирменный ответ на этот дефективный вопрос – «Я никогда не обижаюсь. Я делаю выводы». И тут оказывается, что чёртова шоколадка или даже бриллиантовое ожерелье были бы куда более простым выходом из положения, чем моё «деланье выводов». Потому что выводы могут оказаться очень неутешительными. Для всех сторон.

Пример? Пожалуйста: вы пребываете в полной уверенности, что любите котика. Вы с ним уже много лет, вы научились гладить его за ушком с особым мастерством, понимаете его с полумяу, он в свою очередь все эти годы умильно мурлыкал вам о своей любви и верности и нежно тёрся о ваши длинные ноги. Более того: он убеждённо рассказывал вам о важности высоких моральных ценностей и своей  приверженности им, о серьёзности своих намерений завести с вами котят и зажить уютной кошачьей жизнью. Даже если вы не всегда чувствовали в себе абсолютную готовность подчиниться этим идеалам, его любовь и забота постепенно смягчили ваше сердце, и вы радостно согласились с его ласковыми доводами.

И вдруг в один момент выясняется, что он не котик, а лось. Такой здоровый, крепкий. Не то чтобы вам были свойственны антилосиные настроения. Животное он благородное, красивое, вполне возможно, что на него можно положиться и всё такое. Но вы-то уже выстроили свою жизнь под котика. Вы-то уже путём долгой и не всегда простой работы над собой размякли и приготовились жить по правилам, которые он же вам и внушил. Ведь вы его любите, это нормально. Вы сплели для него лукошко и выложили дно удобной подушечкой из дорогого магазина, накупили полный холодильник самой лучшей рыбки, бантик ему приготовили – он ведь такой франт, любит всё красивое. У вас научился, пушистик ненаглядный. А тут раз – и лось. Из лукошка вашего он сможет разве что траву кушать, рыбка ему сто лет не нужна (ох уж эти травоядные парнокопытные!), бантик ему можно завязать только на ногу, но он наверняка откажется: он же, как выяснилось, мужик, друзья из леса засмеют. Как порядочный лось он обязан держаться стада. Отныне идеалы вашего котика-оборотня – не котята и молочко по утрам, а понты и одобрение в глазах собратьев по зелёным лужайкам. А ещё копыта его царапают ваш паркет и рога эти, рога постоянно цепляются за люстру. Можно ли в такой ситуации обижаться? Обвинять лося в том, что он не котик? Смешно, согласитесь. Он не виноват, что он лось. А то, что вы что-то там себе понапридумывали и так долго принимали его за котика – это ваши проблемы. К окулисту сходите, что ли. Поверили в его сказки о вечной любви и верности до гроба? Чем вы думали, вам уже не 12 лет, ей-богу. И перестаньте, наконец, носиться с этим бантиком! Моя подруга вообще слона за хомячка приняла – подумайте, каково ей. 

Выводы? Если вы можете жить с лосем – живите с лосем и любите его таким, какой он есть (насчёт бантика на ноге можно договориться:  я слышала, есть методы). Если вам всё-таки нужен котик, оставляйте лося с его травоядными друзьями и не менее травоядными тёлочками и ищите котика, который будет любить вас и рыбку. Но главное во всей этой зоологической ситуации – это понять, кем являетесь вы сами. Потому что когда вы обманываете сами себя, кто-то другой может обвести вас вокруг копыта с кошачьей грациозностью. К тому же любой котик может запутаться, если на "мурр" не отвечать "мяу". Может, он и сам не рад своим внезапно появившимся рогам и копытам и по ночам ему снится мисочка со сметаной.

Белый шум

Трагедия в Нью-Йорке. Прошло 10 лет. Не верится. Вроде как было совсем недавно, но в то же время кажется, что страшные картинки с телеэкрана были показаны нам ещё при рождении. В тот день 10 лет назад  я чётко ощутила, что в этом мире больше нет и не будет гуманизма. Всё, что человечество ещё пыталось как-то склеить после Гитлера и Гулага, уже не склеится. И дело тут не только в самом теракте. Дело в том, что всему миру было показано, как самолёты врезаются в «близнецов». Как люди выбрасываются из окон. Как огонь пожирает верхние этажи небоскрёбов. Все люди мира в одночасье получили эксклюзивное приглашение на торжество зверства и смерти. И все послушно это приглашение приняли. Рыдали, орали, обрывали телефонные линии, дозваниваясь друзьям в Нью-Йорке и вообще в Америке,  но покорно смотрели. Часами, днями, неделями, годами.

О какой ценности человека, его праве на свободу и счастье можно говорить, когда даже смерть потеряла уникальность и интимность? Каждый день нам спешат подать на золотом блюде кадры новых терактов, авиакатастроф и столкновений в горячих точках. Но разве и раньше не было войн и убийств на бытовой почве? Разве раньше люди тысячами не умирали от эпидемий холеры и чумы? Всё было, и весьма нерадостно.  Но люди не было приговорены к пожизненному каждодневному перевариванию засухи в Африке и наводнения в Японии. Всемирная информация проела наши мозги насквозь. Но страшнее всего то, что она вторглась в наши души. Социальные сети, живые журналы, блоги и твиттер заменили нам наших же настоящих друзей. Мы якобы знаем всё и обо всех. Кто чем позавтракал, кто куда ездил в отпуск и какого цвета у незнакомых в реальности людей коврик под дверью. Мы даже разрываем многолетние отношения невнятным сообщением, параллельно занимаясь виртуальным сексом с новой пассией из общего френд-листа. Мы так охотно снабжаем планету вырванными из контекста нашей жизни фактами, из которых так легко собрать других нас. Тех нас, которые целыми днями бегают на шпильках в дизайнерских нарядах, здороваются за руку со своими кумирами, разбираются в литературе и современной живописи, умеют шикарно отдыхать от не менее шикарных работ, а страдают исключительно стильно и театрально. При этом мы верим, что знать о жизни наших близких людей, лишь исходя из игры их интернет-масок, вполне достаточно, и что грустный смайлик под предсуицидальным статусом есть наиболее полное выражение поддержки и любви. Очнитесь. Когда кому-то настолько плохо, что он эпизодически выплёскивает свою боль на всю сеть – это всегда только вершина айсберга. Это значит, что в реальном мире и в своём физическом теле ваш друг, возможно, наглотался таблеток и слабо надеется, что кто-то почувствует неладное, примчится к нему домой и вызовет скорую. Друг может быть офф-лайн не только потому, что упал wi-fi. И даже не потому, что его самолёт захватили террористы. Может быть он просто забыл, как это, когда тебя молча держат за руку. Без смайликов и сопливо-подбадривающих песен. Здесь и сейчас, в реальной жизни с реальными трудностями. Но все настолько заняты  он-лайн общением, что  чувствовать что-то ладное или неладное некогда. Ведь так намного удобней и безопасней. А где-то на границе с Палестиной вон и так очередной конфликт.

Вместо того, чтобы с понимающим видом читать всю эту ерунду, позвоните мне и спросите, почему я не спала прошлой ночью. Встретьтесь с подругой и подарите ей живые цветы и настоящие конфеты. Если вы ещё помните, как это делается.

Ружьё на стене

Несколько лет назад у меня был очень хороший друг. Вообще-то никто не верил, что мы с ним просто дружим: мы постоянно бывали вместе, знали друг о друге всё и главное – мы смотрелись как минимум голливудской парой. Его кубинское происхождение и мои каблуки делали своё дело. Он был настоящим богом: умный, красивый, стильный, умеющий и любящий делать подарки и готовый ради меня высиживать бесчисленные часы на концертах авангардной музыки и фестивалях ударенного на голову кино. Но мы слишком дорожили нашей дружбой, чтобы рисковать. Вместо этого мы самозабвенно копошились в многочисленных романчиках, по сюжетам которых можно было бы снимать то самое кино, и оперативно делились друг с другом всё новыми подробностями нашей личной жизни. 

Однажды он позвонил мне среди ночи. Это происходило не так редко, но это был особый случай. Мой кубинский бог рыдал в трубку и кричал: «Я так больше не могу». Очередная связь с какой-то клубной овцой принесла свежую порцию разочарования и отчаяния. «Мне нужна женщина, с которой я смогу создать семью. Почему вокруг только дуры и проститутки?!». Я пыталась как-то унять его истерику, когда он загнал меня в угол: «Скажи, сколько мне ещё ждать своей любви? Сколько?». Я не помню, что я тогда ответила своему другу. Помню только, что тогда впервые тоска по любви близкого человека сильно резанула по моей собственной душе. 

Через какое-то время мы с ним одновременно встретили свою Большую Любовь. Он купил дом для себя и любимой женщины, конечно же сделал ей предложение и женился. Мой кареглазый мальчик воплотил свою мечту и стал Мужчиной. Но тот его ночной звонок стал для меня лейтмотивом отношений и с другими друзьями. Абсолютно каждый из них хотя бы раз хватал меня за руку, заглядывал в глаза и спрашивал «Скажи, сколько ещё ждать?!». В такие моменты мне хочется умереть.  Я не могу вынести боли, которая обрушивается на меня с этим вопросом. Сказать бы «Да что ты, ты обязательно кого-нибудь встретишь, главное не терять надежды и бла-бла-бла», но друзья знают, что я не буду городить подобную чушь. Они знают, что я могла бы сказать «Не парься, всё равно мы все сдохнем», но они знают также о моём убеждении в том, что к тому времени надо умудриться пережить что-то хорошее. Поэтому каждый раз в ответ на этот вопрос мне хочется схватить ружьё, выбежать на улицу, направить дуло на первого встречного и крикнуть:  «А ну, с*ка, люби моего друга, а не то я сейчас поджарю твои мозги и мы будем закусывать ними водку!». 

Да, я и мои друзья оборзели. Мы очень сильно оборзели. В мире, где принято через месяц после свадьбы поучать подруг, как правильно ходить «налево», чтобы муж ничего не узнал, где диалог между мужчиной и женщиной сводится к вопросу «Сколько я получу, если пересплю с тобой», где беременность жены является официальным поводом для того, чтобы завести любовницу – в этом мире мы имеем наглость желать любви и уважения. Всем нам место на острове св. Елены. Но пока мы продолжаем жить и как-то сосуществовать с уродцами, которые нас окружают. И всё, что мы можем сделать – это дожить до того мига, когда мы встретим своего человека, и дожить в адекватном состоянии. Не сесть на героин, не подцепить СПИД, не порезать себе вены, не сойти с ума, не разучиться улыбаться и открывать сердце… Потому что когда любовь придёт в нашу жизнь, мы должны быть здоровыми и сильными, чтобы дать любимому человеку всё, что он заслуживает. Ведь он или она в этот самый момент сидит где-то и точно так же думает «ну когда же, когда?». Мы уже несём ответственность за наших любимых, даже если мы ещё не знакомы с ними. Мы уже предадим их, если доведём свой организм до того, что умрём от инфаркта в 30 лет или не сможем иметь детей, если будем нищими и замкнутыми в своих комплексах.

Мои друзья всё делают правильно, и я в них верю. Поэтому мир, люби моих друзей! Моё ружьё всё ещё висит на стене.

Посвящается Ксю. Б., А. В., М. Г., Ю. Я., И. Г., А. Т., М. М., А. И., А. М. Моим любимым друзьям, которые каждый день убивают меня и снова возвращают к жизни.